Місце запису: м. Конотоп, Конотопський р-н, Сумська обл.
Дата запису: 8 жовтня 2008 року
Хто записав: Донцова Аліна, Тарасенко Крістіна
Респондент: Білочицький Дмитро Олексійович, 1923 р.н.
Під час Голодомору проживав в місті Конотоп Конотопського району Сумської області
Политика виновата в том, что был голод. В городе этого не было, только в селах. Там был так называемый комитет активистов, которые ходили, значит, к зажиточным, называя их куркулями, и все ликвидировали и забирали. В городе такого не было, только в селах.
Доносили ли друг на друга? Боялись. Кто ж скажет.
В городе не забирали еду у людей, в селах может и было, а в городе – нет. То вже в селах забирали, если закапывали зерно. Разыскивали зерно и что в кого было. По доносам были ж такие, которые знали, что в него есть, где-то закопал. Вот он специально доносил тем, кто приезжал. А потом уже арестовывали. Много группами приходило их. Из района приезжали. И милиция была, и активисты. А потом начальство распределяло. Но люди прятали. В земле, в коморах, в сараях – дэсь там закапывали. Худобу забирали, цэ точно. Рушныки, так сказать, в кого шо лучше за пару – все с собой в виде грабежа такого, пользуясь моментом.
«Пять колоскив»? Очень даже знаю про шо. Значит, когда ходили в поле, собирали колоски, цэ я пацаном помню, 10 лет мне было, собирали… За колоски давали… в тюрьму сажали, увозили в район и судили. Буряки собирали, я помню в колхозе, тогда сушили, перетирали, сеяли и чай пили. Активисты были. Дядько с колхоза с кнутом, наш, сельский, ганяв нас, пацанов, от коморы.
Ну, во-первых, собирали народ коммунисты там. Большевики агитировали крестьян идти в колхоз. Агитацию проводили. Не принуждали особо, а просто агитацию вели. Люди шли, чтобы у них не забирали худобу, инвентарь всякий. Называли цэ «хозяйством для всех», колхозом.
Ходили активисты очень рано. Мы видили, когда с пацанами бегали. На поле мы наблюдали, из-за кустов вылазили. На карачках лазили и собирали те колосочки у мешочек, помню так. Чтоб никто не поймал, украдкой, бо нагонэ и плеткой як дасть. Голодомор был, много пухлых людей было. Я сам очень болел брюшным тифом.
Когда переехали в город, отец тут работал механиком… Мы уехали из села, потому что нельзя было. Он часто приносил домой хлеб – на детей 75 грам. На взрослых 120 грам.
Ели всякую всячину. Собирали, помню, не щавель, а что-то наподобие листочков таких. Много и в городе, и в селе ще в 30-м году начало умирать. Ох сколько умерло. Выжило, в основном, в городе людей немного. А из сел уезжали все. На кладбище шли сами. Тут, на Воронцова, где цэрква была, поп жил. Шось читал, но боялся. Вынна влада, да.